ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОДНОЙ ГОРОД - «Галереи римских императоров. Принципат»
.RU

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОДНОЙ ГОРОД - «Галереи римских императоров. Принципат»



^ ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОДНОЙ ГОРОД


«Я пишу Тебе это письмо в третьем часу ночи, и у меня нет даже секретаря, так все заняты. Мы живы! Боги избавили нас от необходимости пострадать или совершить нечто такое, чего нельзя было бы уже исправить. Гелиос мне свидетель — а именно его я больше других богов просил о помощи — и царь Зевс, что я никогда не молил о гибели Констанция, а всегда о том, чтобы этого не случилось. Почему же я отправился в поход против него? По прямому приказу самих богов, которые обещали спасение, если я их послушаю. А если бы я ничего не предпринял, случилось бы то, чему лучше никогда не случаться. Впрочем, раз Констанций объявил меня врагом, я хотел его напугать и склонить к согласию».

Так писал Юлиан из своего штаба в Наисусе одному из родственников в ноябре 361 г., когда пришло известие о внезапной болезни и смерти Констанция. Радостное восклицание, свидетельствующее об огромном облегчении, «Мы живы!» повторятся и в письме, адресованном Евтерию: «Мы живы, спасенные богами. Принеси им жертвы, и в благодарность не за одного человека, а за сообщество всех эллинов!»

Таким образом, в избавлении от кошмара братоубийственной войны Юлиан видел доказательство непосредственного благоволения богов и исполнение некоего предсказания. Сообщение было настолько радостным и неожиданным, что в окружении цезаря поначалу ему не поверили и опасались вражеской дезинформации. А при всем этом Юлиан глубоко переживал смерть ближайшего родственника. Двор надел траур. Либаний пишет со свойственной ему риторикой: «Все императорские дворцы отворили перед ним двери, а он плакал, погруженный в траур. Кровные узы были для него важнее. А посему первый его вопрос касался покойного; он хотел знать, где тело, и отдаются ли ему должные почести».

Юлиан не позволял публично порочить память Констанция. «Этот человек был моим другом и родственником. Когда же он вместо дружбы выбрал ненависть, боги решили спор».

Цезарь шел во главе своих солдат — а они сражались под его командованием уже полных пять лет — триумфальным маршем через Фракию в Константинополь. Под стенами города его с искренней радостью приветствовало все население, даже женщины и дети. Ведь встречали земляка, вернувшегося в зените славы в город, где он родился, провел детство и юность. Здесь у него были друзья и знакомые, здесь находились могилы его родителей. Константинополь гордился тем, что впервые в истории трон занимает его выходец.

Юлиан вступил в родной город 11 декабря 361 г. Несколькими днями позже он встречал в порту тело Констанция. Цезарь был сосредоточен и печален, плакал. Обняв руками гроб, он сопровождал его до церкви Святых Апостолов. Погребение проводили, естественно, по христианскому обряду, церемония продолжалась всю ночь и сопровождалась литийными песнопениями.

С согласия Юлиана Сенат причислил покойного к сонму богов, хотя в те времена этот акт имел уже чисто формальное значение признания заслуг умершего. Таким образом, новый властитель сделал красивый жест, которым как бы заявлял, что его предшественник оставил по себе хорошую память в истории империи. И одновременно со свойственной ему энергией новый правитель приступил к реализации программы, означавшей полный разрыв с идеологией прежней власти. Все началось с расправы с людьми из окружения Констанция. И это была не месть, а политическая необходимость. Нужно было убрать явных противников и удовлетворить общественные настроения, решительно требующие наказать виновников злоупотреблений и преступлений.

В состав специального трибунала вошли четверо наиболее доверенных представителей Юлиана, а также двое высокопоставленных приближенных покойного императора. Сессии этого трибунала проходили в Халкедоне, на другом берегу Босфора. Тем самым Юлиан хотел показать, что не оказывает ни малейшего давления на судей. А приговоры выносились суровые: конфискации имущества, изгнания, смертные казни, причем больше всех свирепствовали как раз те двое соратников Константина.

Одновременно формировалось новое правительство империи. Цезарь поставил своих людей на придворные должности и в наместничества провинций. Он стремился собрать вокруг себя культурную языческую элиту, чтобы с ее помощью вдохнуть новую жизнь в склеротический, коррумпированный административный аппарат. Юлиан ценил образованность и любовь к старой эллинской культуре, и в то же время энергию, гражданскую смелость и организованность. О духе, пронизывающем созданное им сообщество, он говорил так: «Мы живем без придворного лицемерия, которое приводит к тому, что хвалящий ненавидит хвалимого больше, чем своего злейшего врага. Мы же сохраняем необходимую во взаимоотношениях свободу, и даже испытывая друг друга, когда нужно, и упрекая, мы полны дружеской любви. Именно поэтому мы можем работать, отдыхая, и, работая, не уставать понапрасну, а засыпать без страха».

Проведена была также безжалостная чистка юлианова двора. Избавились от последних дармоедов на тепленьких, но совершенно бесполезных местах, которые те использовали для зашибания денег, не стесняясь самых наглых злоупотреблений. «Поваров было с тысячу, цирюльников не меньше, а подчаших и того больше. Прислуживающих за столом целый рой, евнухов, как мух весной у пастухов. (…) Выгонял вместе с ними и бесчисленных секретарей. Те выполняли по сути невольничью работу, но полагали при этом, что им подчиняются даже наместники провинции. Их ненасытная жадность распространялась до самых границ, и они выпрашивали у цезаря все, чего только захотели. Старинные города становились жертвами грабежа, а произведения искусства, выдержавшие века, теперь везли морем, чтобы украсить дома парвеню, делая их великолепнее императорских дворцов».

По всей вероятности непосредственной причиной кардинальной реформы дворцовой службы стало мелкое забавное происшествие. Когда Юлиан вызвал цирюльника — а именно тогда он начал отращивать бороду, — в покои явился пышно одетый сановник в окружении многочисленных помощников. Цезарь, думая, что произошла ошибка, повторил: «Я звал цирюльника, а не заведующего бухгалтерией». А когда выяснилось, что это-то и есть брадобрей, принялся его выспрашивать, сколько тот зарабатывает. Великолепный парикмахер с достоинством отвечал: «Каждый день я получаю двадцать порций продовольствия и столько же корма для животных, а кроме того, у меня большой годичный заработок и приличные доплаты».

С радостью и облегчением народ приветствовал ликвидацию мощной спецслужбы agantes in rebus. У них было широкое и весьма неопределенное поле деятельности: доставляли секретные приказы императора, надзирали за функционированием почты, иногда взыскивали казенные недоимки, вели контроль и слежку. Все это давало превосходные возможности для злоупотреблений. «Никто не был вне досягаемости их стрел. Кто не сделал ничего плохого, но не откупился, погибал по ложному обвинению, негодяю же все сходило с рук, если заплатил. Больше всего они зарабатывали на раскрытии липовых преступлений против императора. Подсовывали также красивых мальчиков нормальным мужчинам и шантажировали, что покроют их позором. Обвиняли в занятии магией людей, как нельзя более далеких от этого». Это слова Либания.

Такие шаги нового императора вызвали всеобщее одобрение, так как всем надоели наглые евнухи, разряженные брадобреи, придворные трутни, всемогущие секретари и агенты. Но одновременно цезарь развернул деятельность, которая вызывала реакцию весьма острую и противоречивую. Одни приветствовали ее как долгожданную весну после тяжелой и мрачной зимы, а другие возмущенно называли бредом сумасшедшего.

С конца 361 г. начали выходить эдикты, касающиеся новой религиозной политики. Их полные тексты, правда, не сохранились, но главные постановления нам известны хорошо, благодаря многочисленным упоминаниям в современных им источниках. Итак, приказывалось открывать закрытые прежде языческие храмы; возобновлять традиционные верования и праздники; возвращать принадлежащие ранее святилищам здания, литургические предметы и имения, которыми завладели христианские общины или частные лица; восстанавливать места языческих культов, алтари и статуи за счет тех, кто их уничтожал.

Основным принципом новой политики была веротерпимость. Все культы и верования, как языческие, так и христианские, объявлялись равными. Язычникам следовало вернуть утраченные права и имущество, а принцип равноправия должен был соблюдаться также внутри христианской церкви, то есть в отношении всех общин, объявленных еретическими и раскольническими. Заявляя во всеуслышание, что надлежит взаимно уважать свою и чужую веру, Юлиан был, конечно, глубоко убежден, что, если дать разным религиям равные шансы, дело прежних богов победит. Однако намерения правителя далеко опережали его время: современники совсем не готовы были понимать, а тем более воплощать в жизнь благородные принципы религиозной терпимости. Да что говорить, разве люди нашей эпохи в этом смысле опережают своих предков из IV столетия?

Во всяком случае, эдикты Юлиана с призывами к пониманию и свободному исповеданию разных религиозных культов привели, по сути, только к росту взаимного ожесточения. Это хорошо демонстрирует, пусть и излишне резкая и, несомненно, весьма пристрастная реляция античного христианского историка Феодорета из Кира.

«Как только Юлиан обнажил свою безбожность, в городах разгорелась борьба группировок. Те, что служили идолам, набрались смелости. Они открывали святилища, устраивали грязные и достойные забвения мистерии, разжигали огонь на алтарях, оскверняли землю кровью животных, а воздух — дымом и смрадом жертв. Обуянные демонами, носились они как одержимые или бешеные по улицам, хуля и высмеивая христиан и не упуская ни одного ругательства и издевки. Богобоязненные люди не могли снести таких оскорблений и тоже не жалели обвинений, указывая на заблуждения своих противников. Разгневанные сим безбожники, осмелев от данной им властителем свободы, наносили болезненные удары. А проклятый цезарь, чьей заботой должен быть мир среди подданных, наоборот, науськивал группы людей друг на друга и смотрел преспокойно, как наглецы набрасываются на мирных жителей, а гражданские и военные учреждения доверил людям самым жестоким и безбожным. И хотя те открыто не принуждали христиан приносить жертвы, но всячески их притесняли и унижали».

Следует, однако, сказать, что Юлиан имел последователей Христа даже в своем ближайшем окружении. Он издал также эдикт, позволявший вернуться всем христианам, которых Констанций II отправил в ссылку в связи с доктринальными и персональными спорами. Ибо новый император полагал, что веротерпимость должна существовать и в самой Церкви. В реальности же это способствовало только обострению борьбы между самими христианами, поскольку изгнанные епископы требовали вернуть им утраченные и уже занятые другими кафедры, а, к примеру, священники-донатисты — здания и богослужебную утварь, присвоенные католиками. А может, цезарь поступал так намеренно, чтобы поссорить христиан и обнажить их внутренние противоречия?

В Александрии дело дошло до трагедии. Тамошний епископ Георгий, поставленный Констанцием и ненавидимый как язычниками, так и христианами, был зверски убит 24 декабря 361 г., поскольку распространились слухи, что он намерен снести одно из самых почитаемых местных культовых сооружений. Юлиан немедленно направил александрийцам резкое послание, в котором констатировал, что своим преступлением они оскорбили основателя города, Александра Великого, бога Сараписа и присущее всем понятие человечности. Да, Георгий совершил серьезные провинности: подстрекал Констанция к репрессиям и способствовал введению в город армии, обирал святилища, вывозя оттуда статуи и дары верующих, а недовольство грубо подавлял. Но, убив епископа, горожане осквернили свой город, ибо надлежало предать этого человека в руки правосудия. Существуют законы, которые должны уважать все. Этим выговором императору пришлось и ограничиться, так как не представлялось возможным найти истинных виновников. Ему вспомнился его дед, Юлиан, бывший много лет назад наместником Египта.

Во время беспорядков разграбили дом епископа и его библиотеку. Император велел разыскать украденные книги. Он писал: «Одни любят лошадей, другие птиц, третьи разных зверей. Я же с самого детства мечтал иметь книги. Поэтому странно было бы мне взирать равнодушно, как их присваивают себе люди, которым мало золота для удовлетворения своей жажды наживы. А посему окажи мне большую услугу и отыщи для меня все книги Георгия!»

Смерть епископа Александрии привела к тому, что в город мог беспрепятственно вернуться и занять свое прежнее место Анастасий, изгнанный Констанцием и скрывавшийся в течение пяти лет. Триумфальный въезд состоялся 21 февраля 362 г. Упомянутый выше эдикт Юлиана являлся юридической основой возвращения опального епископа. И хоть изгнанник раньше называл Георгия ураганом несправедливости, гонителем истинной веры и посланцем злого духа, он, конечно, не мог похвалить убийство, а посему снисходительно упрекнул народ, мол, следовало быть сдержаннее и сохранять достоинство.

Книги Георгия, о которых так беспокоился цезарь, несомненно, были переданы библиотеке, основанной им в Константинополе. Юлиан, можно сказать, осыпал город благодеяниями, ибо, по собственному признанию, любил его как родную мать. И хотя император пребывал на Босфоре лишь несколько месяцев, а править ему предстояло всего полтора года, он немало преуспел в обустройстве и украшении Константинополя.

Был открыт южный порт, еще десятилетия спустя называемый Юлиановым, построен, ведущий к нему крытый портик, а в другом портике устроена упомянутая ранее библиотека. На одной из площадей цезарь велел установить привезенный из Александрии обелиск.

Но самым замечательным даром нового императора Константинополю стало повышение ранга его Сената до уровня римского. И именно с этого момента можно говорить о двух равноправных столицах империи — старой на Тибре и новой на Босфоре. Ибо с этого времени в обеих действовали одинаковые институты, представляющие граждан страны и достойные традиции предков. Нелишне напомнить, что даже основатель Константинополя, сам Константин Великий, сделал город только своей резиденцией, но никак не столицей.

Однако Юлиан не ограничился одним соответствующим законом об уравнении в правах, а постоянно демонстрировал свое большое уважение собранию сенаторов. Он регулярно участвовал в заседаниях, причем лично являлся в курию, а не, как большинство его предшественников, вызывал сенаторов во дворец, где те, покорно стоя в присутствии сидевшего владыки, конечно, не совещались, а соглашались с монаршей волей. Юлиан же, напротив, призывал высказываться по любому вопросу.

Сенаторам обоих городов, Рима и Константинополя, цезарь предоставил особые привилегии. Заключить под стражу представителя этого органа можно было только после доказательства его вины и исключения из сената, а дома и прислугу сенаторов освободили от разных неприятных повинностей.

Помогал Юлиан и другим сословиям, профессиональным и социальным группам. Освобождены были от многих повинностей, в частности, городские лекари; облегчена налоговая система: аннулировано немало просроченных платежей, а долги государству были приравнены к частным. Император отказался от так называемого «коронного золота», то есть традиционной дани, которую города платили правителям как бы добровольно по разным случаям, а особенно в начале царствования, когда делегации приезжали с поздравлениями. Урегулирована была и система получения разрешений пользоваться государственной почтой, которые раньше раздавались направо и налево, что ложилось тяжелым бременем на сельских жителей, так как они обязаны были поставлять повозки и тягловых животных.

Таким образом, всего за несколько месяцев правления Юлиан, находясь в Константинополе, сумел сделать очень многое, в основном в области политики внутренней. В границах империи не существовало ни одного очага сопротивления, так как Аквилея, где с поздней осени 361 г. оборонялись верные Констанцию солдаты, сдалась в январе или феврале следующего года. Настало время подумать о внешних врагах.

За Нижним Дунаем представляли опасность готы. В окружении цезаря раздавались голоса, что надо бы перейти реку и расправиться с ними раз и навсегда. Юлиан, однако, счел, что этот противник его недостоин. Он мечтал разбить персов, покорить царя царей, отомстить за падение Амиды и других крепостей, понести римских орлов далеко на восток, как это сделал Траян двести пятьдесят лет тому назад.

Но чтобы претворить этот план в жизнь, необходимо было покинуть Константинополь и перенести резиденцию ближе к будущему театру военных действий. А потому в мае 362 г. Юлиан простился с родным городом и, не торопясь, через страны Малой Азии направился к Сирии.


АНТИОХИЯ


По пути в Сирию цезарь сначала посетил Никомедию, все еще лежащую в руинах после ужасного землетрясения почти трехлетней давности. Он помнил этот город времен своего детства и учебы богатым и цветущим, где жило много знакомых и друзей. Юлиан не стеснялся слез, проходя в траурном шествии по узким дорожкам среди развалин. Не пожалел он и пожертвований на помощь населению и восстановление города.

Затем император совершил паломничество в святилище древнейшей богини Малой Азии в Песинунте. Называли ее Великой Матерью Богов или Кибелой, и была она богиней плодородия и сил природы, а также хранила от болезней и опасностей войны. 22 марта, то есть в начале календарной весны, там проходили церемонии, во время которых оплакивалась смерть спутника богини, Аттиса, а двумя днями позже радостно встречали добрую весть о его воскресении. Поскольку Аттис одновременно считался воплощением бога Солнца, Юлиан относился к нему с особым почтением и, еще будучи в Константинополе, написал как раз в дни мартовских празднеств теологический трактат в честь обоих божеств, который завершил молитвой: «Пусть для меня будет плодом почитания Тебя правда о моем отношении к богам, совершенство в служении им, честность и успех в любом деянии, какое начинаю я на государственном и военном поприще, а в итоге завершение жизни в спокойствии и уверенности, что путь ведет к Вам».

Верховной жрицей богини цезарь назначил Каликсену, но общим положением дел в Песинунте остался недоволен, так как приверженцев богини Кибелы он встретил там совсем немного. Вскоре после его отъезда двое молодых христиан осквернили святилище. Они были пойманы и предстали перед императором, который одного из них, хотя тот вел себя нагло, велел отпустить, вероятно, приняв за помешанного, а второго только высечь, что считалось в те времена отеческим наказанием.

В Анкире, нынешней Анкаре, цезарь вершил правосудие, а затем проезжал через Каппадокию, землю, где мальчиком провел несколько лет в имении Мацеллум. Но в это имение император не завернул, вероятно, слишком неприятны были воспоминания.

17 июня 362 г. Юлиан подписал один из важнейших законов, изданных в его правление. «Руководители учебных заведений и учителя должны, прежде всего, отличаться примерным поведением, а также речью. Поскольку я не могу посещать каждый город лично, сим повелеваю, чтобы каждый, желающий учительствовать, не принимал на себя этих обязанностей скоропостижно и необдуманно, а предстал прежде перед членами сословия, и с общего одобрения лучших его представителей был утвержден городским советом. Соответствующее постановление надлежит представить на мое усмотрение».

На практике это означало, что каждый преподаватель обязательно утверждался императорской канцелярией. Такая прекрасная и справедливая забота о повышении уровня образования в империи имела, однако, и второе дно. Законодатель заботился, таким образом, о том, чтобы обучением молодежи занимались люди, преданные идеалам старой культуры и верные прежним богам. Во всяком случае, Юлиан первым в истории империи ввел в практику принцип подчинения образования государственной власти.

Продолжая свое путешествие, цезарь вступил на земли Киликии. Здесь он встретил приятеля времен учебы в Афинах, Цельса, которого пригласил в свой экипаж и так, к восторгу толпы, следовал далее по берегу моря. Ехали по той самой дороге, где столетия назад маршировала армия Александра Македонского.

У сирийской границы императора ожидала делегация жителей Антиохии. Среди них присутствовал и Либаний: «Он чуть было не проехал мимо, не узнав меня, ибо лицо мое изменилось вследствие болезни и течения времени. Однако дядя его сказал, кто я такой. Он тут же ловко повернул коня, взял меня за правую руку и долго не отпускал, очаровательно шутя. Я поддерживал беседу в шутливом тоне».

Толпы народа с энтузиазмом приветствовали правителя у городских ворот и на улицах, но когда кортеж уже приближался ко дворцу, с разных сторон вдруг раздались отчаянные стоны и рыдания. Это женщины оплакивали смерть Адониса, спутника богини Астарты, как раз на этот день пришелся ежегодный праздник; а через несколько дней предстояло радоваться его воскресению. В окружении Юлиана этот неожиданный всплеск отчаяния посчитали злым предзнаменованием. Для нас же упоминание о совпадении двух событий является важным хронологическим указателем на присутствие цезаря в Антиохии 16 июля, так как именно в этот день там отмечали смерть Адониса.

Антиохийцы и Юлиан были весьма расположены друг к другу, ибо рассчитывали на взаимную пользу. Цезарь надеялся, что в этом большом эллинском городе его планы возрождения старой веры найдут широкую поддержку. Он уже ранее списал городской общине часть долгов по налогам, а жители ожидали от правителя, что тот сможет остановить бешеный рост цен на продовольствие. Причиной же дороговизны были действия еще прежнего императора, Констанция, который для снабжения своих войск опустошил склады восточных провинций, а последний урожай был весьма скромным из-за зимней засухи. Однако, как принято в таких случаях, все были убеждены, что у купцов и крупных землевладельцев закрома полны и они только ждут, когда цены на хлеб еще повысятся.

Когда во время гонок на колесницах Юлиан появился в своей ложе, весь ипподром принялся дружно скандировать: «Все полно, все дорого!» На следующий день император призвал местных богатеев и сановников и пытался их убедить, что — это его слова — «лучше отказаться от несправедливого заработка и помочь согражданам». Можно легко догадаться, что эти наивные призывы к благоразумию и ответственности не встретили у собравшихся ни малейшего сочувствия.

Работы у Юлиана, как всегда, было много. «В течение того же дня он отвечал многочисленным делегациям, посылал письма в разные города, военачальникам и наместникам, а также друзьям, выслушивал послания, принимал решения по петициям. А говорил он так быстро, что руки секретарей за ним не успевали. Отдыхать могла прислуга, а он переходил от одного занятия к другому. Покончив же с общественными делами, он ел, лишь бы подкрепить силы, и набрасывался на стопки книг, читая громко и без перерыва, словно цикада, покуда вечером его снова не призывали заботы об общем благе. Обед бывал еще более скромным, нежели первый прием пищи, а сон такой, какого и следовало ожидать после столь скудной еды. И снова являлись другие секретари, что проспали день в постели. Ибо помощники должны были сменяться и отдыхать по очереди, а он менял только род занятий». Такова реляция Либания, имевшего возможность вблизи наблюдать юлианов образ жизни в Антиохии.

Эти слова подтверждает и Аммиан Марцеллин, также бывший свидетелем пребывания цезаря в столице Сирин: «Не привлекали его никакие соблазнительные удовольствия, которыми так богата здешняя земля, а для якобы отдохновения обратился он к делам судебным, как и иным, трудным и военным. (…) Разрешая спорные проблемы, он, правда, вел себя не всегда верно, расспрашивая стороны об их религиозных убеждениях, но вы не найдете ни одного его приговора, которое противоречило бы истине. Никто не мог его обвинить, что он свернул с прямой дороги справедливости ради религии или чего иного».

А значит, Юлиан, так привязанный к своим богам, чувствовал себя прежде всего императором, ответственным за правопорядок и благополучие своих подданных, независимо от их убеждений и верований. Этот факт поражает каждого, кто беспристрастно анализирует деятельность этого правителя. «Подавляющее большинство эдиктов никоим образом, даже косвенно, не связано со сферой религиозных интересов. Они одинаково благодетельны и по отношению к язычникам, и к христианам. И те, и другие в равной мере пользовались улучшенными дорогами, более действенной, нежели прежде, юстицией, более равномерным распределением общественных тягот между разными слоями». Так писал в свое время Станислав Венцковский в своем труде о Юлиане как администраторе и законодателе. А вот мнение Тадеуша Котули из его книги, посвященной Северной Африке времен античности: «Цезарь не был оторванным от жизни мечтателем, как иногда полагают. (…) Как во всей империи, так и в Африке он защищал интересы горожан, заботился об обустройстве городов, условием чего было налаживание все ухудшавшегося состояния городских финансов».

Несмотря на, по идее либеральную, справедливую и толерантную религиозную политику, дела в этой области шли весьма неважно и доставляли много проблем как в результате конфликтов между язычниками и христианами, так и из-за внутрихристианских разногласий. Отсюда столь многочисленные призывы к миру и спокойствию в изданных в Антиохии эдиктах, отсюда и злорадное — надо это честно признать — решение, когда в Эдессе дошло до столкновений между двумя христианскими сектами — ариан и так называемых валентинианиев. «Поскольку достойная всяческого восхищения заповедь велит христианам отказываться от земных благ, дабы легче войти в царствие небесное, мы, содействуя их святым, повелеваем изъять все деньги эдесской церкви и раздать их солдатам, а все земельные наделы присоединить к нашим имениям, дабы верующие, живя в нищете, сохраняли спокойствие и не потеряли царствия небесного, на которое так уповают». Поскольку речь шла о сектантах, ортодоксальные общины, по всей видимости, не протестовали, хотя по логике вещей и они могли чувствовать себя в опасности.

Не сочувствующий «галилейцам» и идеализирующий прежнюю веру император, тем не менее, хорошо понимал, что христианский клир превосходит языческих жрецов, не имевших никакой организационной структуры и прозябавших в течение полувека в роли полуподпольных предсказателей. А поэтому настоящее возрождение древних культов могло наступить только одновременно с институционной и нравственной реформой, осуществляемой среди как священников, так и жрецов, а за образец следовало брать именно христианство. В рамках реализации задуманного Юлиан создал иерархию в язычестве. Во многих провинциях уже назначены были верховные жрецы, надзиравшие за деятельностью святилищ на подведомственной территории и образом жизни их служителей. Они являлись неким аналогом епископов.

В посланиях к этим верховным жрецам император прямо рекомендовал брать пример в некоторых делах с «галилейцев», в частности, проявлять доброжелательность к чужим, заботиться об умерших и погребении, вести себя достойно. Он наказывал языческим жрецам сторониться театров и нечестивых занятий, пьянства в кабаках, планировал создать систему поддержки нуждающихся, что подтверждает даже враждебный императору Григорий из Назианза. «Он намеревался строить приюты для странников и убогих, божьи дома и дома для девиц, и дома раздумий, а также организовывать поддержку бедных, в том числе и в форме писем, которыми мы рекомендуем людей, достойных вспомоществования, и которые сопровождают их из провинции в провинцию».

Служители культа, по мнению императора, в повседневной жизни должны были избегать всякого порока, стараться даже пассивно не соприкасаться ни с чем неуместным. В частности, книги для чтения следовало подбирать разумно, исключая слишком нескромных поэтов и делая упор на труды Платона. Аристотеля и стоиков. Надлежало также выучить наизусть старинные гимны во славу богов и молиться им три, ну, минимум, два раза в день.

Сам Юлиан являлся в этом отношении отличным примером: совершил паломничество на гору Кассий вблизи Антиохии, неподалеку от устья Оронта, а в августе отправился к святилищу бога Аполлона среди рощ и ручьев в Дафне, почти в предместье сирийской столицы. Правда, цезарь там столкнулся с неприятной неожиданностью — место было заброшено, жертвоприношений практически никто не совершал.

А вопрос о жертвенных животных, которых сам Юлиан усердно приносил на алтари богов и настоятельно советовал другим поступать так же, вырос в целую политическую проблему, ведь в городе не хватало хлеба. Правда, поскольку в кормах тоже был недостаток, часть скота и так предстояло забить, а мясо жертв вовсе не пропадало, поскольку на алтарях сжигали только несъедобные части, а остальное раздавалось людям. Но народ все равно был недоволен, так как львиную долю получали приближенные к цезарю солдаты из Галлии. Аммиан Марцеллин с осуждением взирал на этих зажравшихся и вечно пьяных вояк, которых приходилось выносить с бесконечных пирушек и, взвалив на спины горожан, растаскивать по казармам.

Христиане раздували эти серьезные и мелкие проблемы, и в городе росло недовольство. Император подвергался все более злым насмешкам. Высмеивался его низкий рост, походка, даже бородка, которую он отпустил, тогда как его предшественники, начиная с Константина Великого, были гладко выбриты. Ставилось Юлиану в вину и увлечение философией, и равнодушие к гонкам, театру, эротике.

Но больше всего его обвиняли в том, что он якобы пренебрегает нуждами народа и не пытается наладить снабжение. А цезарь тем временем предпринимал различные шаги для улучшения ситуации. Сам он так вспоминал об этом: «Я установил и довел до сведения населения цену на каждый продукт. Поскольку у крупных землевладельцев было предостаточно всего — вина, оливкового масла и всяких товаров, — а зерна, действительно, не хватало, так как по причине засухи урожай был плохим, я послал в окрестные города и привез оттуда 400 000 мер. Когда они закончились, я доставил сначала 15 000, потом 7 000, а недавно 10 000 так называемых модиев из моих частных имений. Я также передал городу пшеницу из Египта, назначив такую цену за 15 мер, какую до того платили за 10. А этим летом за 10 мер давали золотую монету, а значит, следовало ожидать, что зимой за эти деньги удастся получить разве что 5 мер, и то с трудом. А чем в это время занимались ваши богачи? Пшеницу, которую прятали по деревням, тайком продавали дороже!»

Но, несмотря на все усилия, радикального улучшения добиться не удалось, и напряжение в городе росло. А в это время цезарь позволил себе прямо-таки провокационные действия по отношению к христианам: велел эксгумировать тела мученика Вавилы и его товарищей, которые приняли смерть в гонениях 250 г. и были погребены в Дафне рядом с так называемым ключом Касталии и храмом Аполлона. Распорядился он об этом из-за жалоб язычников, которые утверждали, что, как только там были похоронены мученики, оракул Аполлона замолк. Торжественное перезахоронение состоялось в октябре. Тяжелый каменный саркофаг установили на дрогах, которые тянули люди, а толпы верующих, сопровождавших похоронную процессию, всю дорогу от Дафне до антиохийского кладбища пели псалмы царя Давида, повторяя после каждой строфы: «Пусть устыдятся те, что служат идолам».

Ночью 22 октября сгорел храм в Дафне. Огонь уничтожил деревянные балки перекрытий, выжег перегородки, расплавил медь и бронзу. Остались только голые и закопченные каменные стены да несколько колонн. Навсегда пропали бесценные произведения искусства, собранные в течение веков как дары и вклады в храм. Огромная статуя Аполлона, вырезанная из дерева и покрытая золотом и слоновой костью, превратилась в горстку пепла.

Следствие начали немедленно, но, что стало причиной несчастья, установить так и не удалось. Многие считали — причем не только при дворе, — что храм подожгли христиане, мстя за поругание реликвий Вавилы. С этого момента политика Юлиана в отношении новой религии ужесточилась.

Император приказал закрыть главную церковь в Антиохии, изгнал Анастасия, которого уже ранее выдворил из Александрии, из пределов Египта вообще. Избавился цезарь от всех, или почти всех, христиан в своем окружении, а особенно из отрядов личной стражи. Он также изменил военные знаки и знамена, собственноручно убирая с них символы новой веры. Жестко принялись вводить недавнее положение об образовании, а сам император в разосланном циркуляре подчеркнул, что совершенно неуместно, если прославляющую богов прежнюю литературу будут комментировать люди, в этих богов не верящие; но при этом оговорился, что христианская молодежь может учиться свободно, школы для нее открыты. Таким образом, хотя в теории по-прежнему действовал принцип религиозной терпимости, на практике в империи началась новая волна преследований, правда, бескровных, но весьма неприятных.

В декабре пришло известие о землетрясении, которое опять затронуло Никомедию и Никею в Азии, а также Фракию в Европе. Поползли слухи, что будут и новые, еще более разрушительные толчки, если не умилостивить бога. Христиане, понятно, думали о своем Боге, а язычники имели в виду Посейдона. А тем временем в Сирии опять было мало зимних дождей, пересохли источники, ручьи и колодцы. Все это истолковывалось как гнев небес.

Неожиданно в середине декабря прошли мощные ливни. Юлиан лично совершил благодарственное жертвоприношение, а затем отправился в дворцовый сад и терпеливо простоял под проливным дождем до позднего вечера.

В результате веселые декабрьские праздники, называемые римлянами Сатурналиями, а греками Крониями, прошли в более спокойной атмосфере. Юлиан эти дни отдыха использовал для литературного творчества. Как раз тогда он написал историческую сатиру под заглавием «Пир», известную также как «Кесари», ибо в ней поочередно появляются и характеризуются, в основном язвительно, властители Рима. Весьма интересное произведение, в котором римский император представляет и оценивает предшественников. Эта вещь Юлиана сохранилась, а вот написанный в то же время большой трактат против христиан пропал. Его содержание нам частично известно благодаря цитатам из позднейших полемик.

Так завершился 362 г., вторую половину которого император провел в Антиохии.


vsem-poteryavshim-nadezhdu-i-opustivshim-ruki-stranica-2.html
vsem-poteryavshim-nadezhdu-i-opustivshim-ruki.html
vsem-uchastnikam-podarok-besplatnij-reklamnij-modul-v-novogodnem-vipuske-gazeti-peterburgskoe-kachestvo.html
vsem-vsem-vsem-put-k-zhiznestroyu-razumnogo-chelovechestva-dobroj-voli.html
vsem-znakomo-radostnoe-chuvstvo-ohvativayushee-cheloveka-pri-priblizhenii-prazdnika-stoit-tolko-zastuchat-tamtamu-zazvuchat-svyashennim-flejtam-ili-zagremet-na-u.html
vsemirnaya-iniciativa-cdio-mezhdunarodnij-seminar-po-voprosam-innovacij-i-reformirovaniyu-inzhenernogo-obrazovaniya-programm-a.html
  • lecture.bystrickaya.ru/9-strahovanie-obekti-strahovaniya-interesi-strahovanie-kotorih-ne-dopuskaetsya-stranica-9.html
  • institute.bystrickaya.ru/galaktionov-vi-sistemnaya-arhitektura-i-ee-mesto-v-arhitekture-predpriyatiya.html
  • grade.bystrickaya.ru/obektom-issledovaniya-yavlyaetsya-audit-effektivnosti-byudzhetnih-rashodov.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zh-t-saribekova-ltti-salt-dstrd-genderlk-aspektler.html
  • shkola.bystrickaya.ru/teoriya-gosudarstva-i-prava-24.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zolotie-pravila-upravleniya-proektami.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nachalo-dokumenta-konsultacii-sborka-nastrojka-tehobsluzhivanie.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-laboratornih-rabot-i-raschetnogo-zadaniya-po-kursu-osnovi-avtomaticheskogo-upravleniya.html
  • studies.bystrickaya.ru/krestyanskoe-dvizhenie-vtoroj-chetverti-xix-veka.html
  • school.bystrickaya.ru/kalendarnij-plan-fizkulturno-massovih-i-sportivnih-meropriyatij-na-2011-god-g-astrahan-stranica-2.html
  • thescience.bystrickaya.ru/instrukciya-po-proverke-i-ocenke-deyatelnosti-territorialnih-metodicheskie-rekomendacii-po-sozdaniyu-hraneniyu.html
  • college.bystrickaya.ru/22-osobennosti-soderzhaniya-i-tehnologii-professionalnogo-obucheniya-voennih-psihologov.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-tovarovedenie-i-ekspertiza-stroitelnih-materialov.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/pyataya-chast-upanishadi-perevod-i-predislovie-a-ya-sirkina.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhornyak-natalya-pavlovna-uchitel-metodist-visshej-kategorii-otlichnik-obrazovaniya-rsya-pobeditel-pnpo-09.html
  • tests.bystrickaya.ru/konkurs-3-razdel-priglashenie-k-uchastiyu-v-otkritom-konkurse-stranica-22.html
  • abstract.bystrickaya.ru/12-preemstvennost-v-realizacii-kompetentnostnogo-podhoda-v-obuchenii-uchenikov-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-i-studentov-vuza.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razrushenie-ozonovogo-sloya-vliyanie-otraslej-promishlennosti-na-ekologiyu-okruzhayushej-sredi-materiali-studencheskih.html
  • abstract.bystrickaya.ru/183-raspad-mirovoj-sistemi-socializma-a-n-romanov-predsedatel-nauchno-metodicheskogo-soveta-prof.html
  • notebook.bystrickaya.ru/klinicheskie-testi-formi-disnevroticheskogo-sindroma-i-psihogenij-gst-garvardskij-step-test-dvs-disvegetativnij.html
  • assessments.bystrickaya.ru/emocionalnij-kontrol-chto-takoe-destruktivnij-kontrol-soznaniya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sbornik-statej-po-cerkovnoj-missii-soderzhanie.html
  • reading.bystrickaya.ru/krimskie-bolgari-osnovnie-etapi-istoricheskogo-razvitiya-seredina-h-viii-nachalo-hh-i-v.html
  • report.bystrickaya.ru/hristos-kto-on-p-i-rogozin-sushestvuet-li-zagrobnaya-zhizn.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/dkr-na-poroge-revolyucii.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programmi-uchebnoj-disciplini-literatura-narodov-kbr.html
  • education.bystrickaya.ru/2-zakoni-vzaimootnoshenij-chelovek-biosfera.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/vipolnenie-neobhodimih-zadach-v-sostave-kompyutera.html
  • abstract.bystrickaya.ru/4-effektivnost-zakona-ob-avtorskom-prave-na-rinke-muziki-issledovanie-vozdejstvij-sovmestnogo-ispolzovaniya-fajla-13.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rech-chast-4.html
  • predmet.bystrickaya.ru/referata-po-discipline-kartografiya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-vvedenie-v-ekonomicheskuyu-teoriyu-4.html
  • report.bystrickaya.ru/grizlov-b-v-monitoring-smi-16-18.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/b3-professionalnij-cikl-1-spisok-profilej-napravleniya-podgotovki-bakalavrov.html
  • lecture.bystrickaya.ru/barras-1755-1825-literatura-deklaraciya-prav-cheloveka-i-grazhdanina.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.